Таким образом стонали все ханжи, желающие показать свое смущение.
Выражение лица у Саксона было теперь какое-то постное, святое, вел он себя степенно, не без торжественности и то и дело возводил очи к небу или же складывал молитвенно руки.
Он проделывал и другие приемы, бывшие в ходу у крайние сектантов.
Я прямо не мог надивиться на тонкое лицемерие этого человека.
Он так умел входить в роль, что было совершенно невозможно различить в его поведении глубокую фальшь.
Когда Саксон простонал, мне стало на него ужасно досадно, и мне захотелось напомнить ему о том, что я его знаю и что меня-то он ни в коем случае не проведет.